Полная версия

Главная arrow Финансы arrow Международный офшорный бизнес

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

Контрольные вопросы

  • 1. Каковы различия между понятиями «офшорная зона» и «налоговая гавань»?
  • 2. Каково место офшоров в семействе СЭЗ?
  • 3. Чем вызвано многообразие подходов к определению офшорного бизнеса?
  • 4. Когда и почему возникло понятие «офшор» как экономическая категория?
  • 5. Что вкладывается в понятие «международный офшорный бизнес»?

История офшорного бизнеса

Феномен офшорного бизнеса появился как ответная экономическая реакция на налогообложение, что вполне естественно. Согласно Чарльзу Адамсу, историку налогов и налогообложения, «налоги оказывают гораздо большее влияние на ход развития цивилизации, чем считалось ранее» [154]. Когда появился офшорный бизнес, в какую историческую эпоху — вопрос, с одной стороны, простой, ибо ответ на него, как кажется, лежит на поверхности, с другой стороны, совершенно не очевидный. То, что мы сегодня вкладываем в понятие офшорного бизнеса, т.е. в его современную трактовку, — это детище эпохи глобализации, в таком виде офшорный бизнес возник и стал активно развиваться с конца XIX — начала XX в., когда мировое хозяйство обрело реальное единство, постепенно превращаясь в интегрированный комплекс многоуровневых экономических взаимосвязей. Однако если, как мы определили только что, рассматривать офшорный бизнес в качестве прямой и непосредственной, т.е., иными словами, самой простой и естественной, реакции на налоги, то его истоки можно найти в разных исторических эпохах, а проявлялась эта реакция в возникновении разных экономических феноменов и институтов, которые в разное время способствовали большей свободе предпринимательства.

Описывая экономические системы Древнего мира, в том числе полисную систему античной Греции, Ч. Адамс сделал вывод, что именно налоги приводили к упадку цивилизаций, бунтам и войнам. По Адамсу, история цивилизации — это история налогообложения. Для исследователя, всю жизнь занимающегося какой-то одной темой, такая абсолютизация ее предмета простительна. Но если мы отбросим иронию и скепсис и попробуем посмотреть на проблему в том числе глазами Адамса, то можем увидеть, что его точка зрения вполне имеет право на существование. А раз история цивилизации — это хотя бы в какой-то мере история налогообложения, то она же — и история противодействия налогам, стремления избежать их тягот, а значит, мы вплотную подходим к проблематике офшорного бизнеса в исторической ретроспективе.

Адамс приводит любопытные примеры. Вновь обращаясь к истории античной Греции, он пишет, что на протяжении многих веков остров Родос был центром региональной торговли не только бассейна Эгейского моря, но и всего Восточного Средиземноморья. Однако после того как было решено ввести 2%-ный налог на портовую торговлю, Родос за очень короткое время потерял 85% своего торгового оборота. Этому в большой степени способствовало и то, что примерно в то же время появляется другой порт свободной торговли в регионе — на острове Делос — прямой конкурент Родоса. Подобные процессы происходили и на других островах Эгейского моря, а также на материковой части Греции. Когда Древние Афины ввели 2%-ный внешнеторговый налог (и на экспорт, и на импорт), греческие и финикийские купцы объезжали этот известнейший мегаполис античности за 20 миль, чтобы избежать уплаты сборов. Вскоре небольшие соседние острова стали убежищами для беспошлинной и безналоговой торговли и местами накопления товаров для их контрабандного ввоза в Афины без уплаты налогов.

Но античная Греция, и античные Афины в первую очередь имели одно, но крайне существенное отличие, не позволяющее относить их к прямым предтечам современного офшорного бизнеса. В классических Афинах прежде всего приезжие иностранцы облагались прямыми налогами. Иностранцев называли метиками, ежемесячно они платили подушный налог (те1ю1кюп) размером в одну драхму. Метики — это те, у кого ни отец, ни мать не были гражданами Афин. Таким образом, налоговое освобождение было гарантировано лишь для жителей Афин и их детей. Статус афинянина не только освобождал от налогов, но и давал право владеть землей, которая также не облагалась налогами. Если метика ловили на неуплате налогов, его имущество или землю отнимали в пользу полиса. Как видим, Афины, по сути, являлись «офшором наизнанку», где все выгоды и преимущества безналоговой гавани распространялись на граждан полиса, а вовсе не на иностранцев.

Этот пример говорит о том, насколько аккуратно нужно пользоваться историческими аналогиями. Фактически античный пример свидетельствует о практике свободного, не отягощенного налогообложением предпринимательства — и в этом смысле то, что описано в примере, как будто очень близко к современным зонам льготного налогообложения (офшорам). Но вместе с тем это пример свободного предпринимательства, базирующегося на иных принципах, нежели принципы офшорного бизнеса. Рассматривая в дальнейшем и прочие исторические примеры, мы должны помнить об этом.

Вообще практика обособления отдельных территорий — целых стран или административно-территориальных единиц государств — в целях создания там особых условий хозяйствования с точки зрения правовых процедур и налогообложения весьма не нова, имеет давнюю историю. Фактически на протяжении всей истории цивилизации можно найти примеры создания автономных образований, пользующихся теми или иными льготами по сравнению с остальной частью государства. В древности это, например, финикийские, а позже греческие колонии по всему бассейну Средиземного моря, которые стали, по сути, зонами — вкраплениями свободного бизнеса на территориях варварских царств и племенных союзов, окружавших ойкумену. Также к зонам свободного предпринимательства можно отнести портовые города — спутники крупных метрополий, такие как Пирей у Афин или Остия у Рима, пользовавшиеся не только особыми политическими правами (например, дарование жителям Остии римского гражданства намного ранее, чем прочим италийским городам, а уж тем более провинциям вне Апеннинского полуострова), но и специальным торгово-экономическим режимом. Уже упоминавшийся остров Делос — столица первого морского союза греческих городов-государств — также представлял собой крупный центр региональной торговли, чья привлекательность была обусловлена именно льготным режимом предпринимательства.

В эпоху Средневековья — это вольные города Священной Римской империи в Германии и Италии, превратившиеся впоследствии в могущественные города-государства: Венеция, Генуя, Пиза, Сиена, Лукка и др., города Ганзейского союза, а также менее значимые Ливорно, Триест, итало-швейцарский городок Кампионе, чей особый статус восходит к 787 г. н.э., и проч. Вне средневековой Германской империи мы можем видеть примеры особых территорий на Адриатическом побережье — это приморские республики Далмации, такие как Сплит, Шибеник, Задар, Дубровник (Рагуза). Как правило, характер деятельности большинства населения этих территорий, его преимущественное вовлечение в торговые операции создавали необходимые предпосылки для того, чтобы власть даровала им определенные привилегии: в выгоде оставались все — и население этих территорий, богатевшее за счет увеличения торговых оборотов и притока капиталов, и государство, собиравшее более ощутимые суммы в виде налогов с этих продвинутых в экономическом отношении регионов.

Для всех приведенных примеров характерно то, что льготы по внешнеторговым пошлинам и различным налогам, так же как и в Древних Афинах, касались прежде всего резидентов и редко, почти никогда не распространялись на иностранных предпринимателей. Тем самым данные зоны, как бы многообразны они ни были, вряд ли можно отнести к предтечам офшорного бизнеса, но следует рассматривать лишь как определенный этап, форму на пути развития свободного предпринимательства.

Более приближенными к идее офшора представляются средневековые ярмарки, появившиеся в XII в. и к XV в. занявшие прочное место в европейской торговле. На таких временно формируемых рынках особый льготный статус в вопросах беспошлинности и освобождения от налогов стал впервые практиковаться в отношении иностранных купцов. В связи с этим именно ярмарки с определенной долей уверенности можно относить к прообразам офшорных центров, хотя они и были лишены главных свойств офшоров — постоянства существования и обеспечения конфиденциальности применительно к ведению дел предпринимателями.

Еще один аналог офшорам, как раз с точки зрения преференциальных условий для нерезидентов, можно увидеть там, где, казалось бы, рыночные, раннекапиталистические отношения имели наименее благоприятную почву для развития. На территории поздней Византийской империи (период Палеологов, 1261 — 1453) статусом особых территорий, почти не контролируемых центральным константинопольским правительством, с колоссальными, порой просто анекдотичными по степени либеральности, независимости от палеологовского двора льготами, пользовались все генуэзские фактории, наиболее яркий пример — Галата в самом Константинополе.

В конце Средних веков, с развитием капиталистических отношений в целом и капиталистической торговли в частности, подобная практика приобрела новое звучание. Торговым компаниям, по крайней мере крупнейшим из них, пользовавшимся существенными привилегиями (Ост-Индская, Вест-Индская и проч.), государство предоставляло право на определенной территории: торговые и консигнационные склады, зоны портовых городов — хранить и даже реализовывать товары беспошлинно при условии уплаты фиксированного сбора. Позднее в этих зонах появились и другие учреждения, обеспечивающие осуществление всего комплекса торговых операций: банки, страховые компании и т.п. Началось создание инфраструктуры ранних форм свободного предпринимательства. В связи с этим следует упомянуть зоны свободной торговли, ставшие известными еще с XVI в., — Гибралтар и остров Мэн.

В целом положение таких территориальных образований поначалу было весьма неустойчивым и менялось в зависимости от вкусов и политических воззрений правящей элиты: с приходом к власти нового монарха или нового правительства привилегии пересматривались, что не способствовало стабильности в целом и не гарантировало бизнес от произвола как центральных властей, так и чиновников на местах. Таким образом, одно из условий существования и успешного развития свободного бизнеса — правовая определенность — отсутствовало.

Ситуация начала меняться уже в Новое время, прежде всего в Британской империи. Постепенно в значительной степени обособлявшиеся от метрополии территории: доминионы и некоторые колонии (разумеется, с позволения английской короны) — устанавливали у себя собственные, более льготные режимы ведения предпринимательской деятельности, нежели существовавшие в Британии. В странах континентальной Европы тоже появились такие «налоговые оазисы», как Люксембург и Лихтенштейн. Именно эти зоны уже можно определенно считать предофшорами, поскольку именно здесь впервые после средневековых ярмарок льготное налогообложение стали предоставлять нерезидентам. Такая политика, несомненно, способствовала притоку капиталов и увеличению предпринимательской активности в целом. XX в. придал этим процессам новую динамику.

Итак, стремление к введению преференциальных режимов в целях интенсификации экономического развития стран и отдельных регионов наблюдалось в разные эпохи. Но именно в XX в. сформировались основные характерные черты офшорного бизнеса, тогда же произошел качественный скачок в его развитии, бурный рост, особенно после Второй мировой войны, что в основном было вызвано определенными причинами: интенсификацией процессов интернационализации в мировом экономическом развитии и глобализационными тенденциями; усилением роли ТНК и транснациональных банков (ТНБ), как следствием предыдущего; усилением роли государства в регулировании экономики; распадом мировом колониальном системы; научно-техническим прогрессом.

В тесной связке с процессами интернационализации и глобализации мирового хозяйства в формировании и развитии офшорного сектора мировой экономики существенную роль сыграли ТНК. Значение ТНК для процессов глобализации и интернационализации переоценить сложно. Создание поистине империй ТНК в сопряжении с частичным перемещением экономической деятельности в страны третьего мира, «мировой периферии», повлекло за собой колоссальный рост масштабов финансовой инфраструктуры, призванной обслуживать гигантские денежные потоки в разных формах (инвестиции, товары, услуги и проч.). В целом роль ТНК как в формировании современных МЭО, современного экономического облика планеты, так и в структурном оформлении офшорного бизнеса весьма велика. Ведь первоначально именно только таким мощным структурам было под силу координировать ведение бизнеса в общемировом масштабе. Именно ТНК были заинтересованы в конструировании сложных цепочек производственного цикла, сложных финансовых схем, позволяющих манипулировать внутрифирменными, трансфертными потоками капиталов с включением в них в целях налогового планирования офшорных зон и налоговых гаваней. Если принять во внимание то, что в связи с деятельностью ТНК в настоящее время, по некоторым оценкам, около 40% мирового потока товаров и услуг носит внутрифирменный характер, следует констатировать, что офшорный бизнес имеет под собой солидный экономический фундамент.

Офшорные структуры тесно связаны между собой бизнес-процессами, поэтому организация экономических процессов в них базируется на системе трансфертного ценообразования. В офшорном бизнесе причины выделения трансфертных цен, а также установления их размеров кроются в использовании национальных различий в налогообложении, таможенных тарифах, курсах валют, темпах инфляции. О бизнес-структурах, в состав которых входят офшорные компании, так же как и о ТНК, можно сказать, что и в их пределах осуществляется циркуляция товаров, финансовых ресурсов, патентов, ноу-хау и других стратегических ресурсов. Это открывает беспрецедентные возможности для управления издержками на сырье, энергию, оплату труда с учетом специфики местных налогов, тарифов и т.п. и выбора оптимальных комбинаций

этих слагаемых предпринимательского успеха. Минимизация издержек производства и обращения и максимизация прибыли позволяют ТНК и офшорным структурам расширить географическое поле их деятельности.

Теснейшим образом с углублением международного разделения труда и возрастанием роли ТНК связана и следующая причина бурного развития офшорного бизнеса в послевоенное время — усиление роли государства в регулировании экономики. Весьма популярные после войны кейнсианские методы управления народным хозяйством предполагали среди прочего и более жесткое государственное регулирование деятельности компаний. Такое положение вещей вовсе не устраивало ни собственников, ни менеджеров крупнейших американских и западноевропейских корпораций, следствием чего стал все набиравший обороты отток капиталов из развитых стран и перемещение этих капиталов в страны, предоставляющие как налоговые льготы, так и большую конфиденциальность в ведении бизнеса. Огромные налоги на прибыль корпораций в послевоенное время (до 80—90%) заставляли американцев и европейцев укрывать капиталы в далеких колониях. Необходимо подчеркнуть, что инициаторами этого процесса первоначально стали вовсе не какие-то отдельные недобросовестные предприниматели, стремящиеся уйти от налогов, или преступные группировки, заинтересованные в отмывании денег, нажитых на торговле оружием, наркотиками или в результате иной противозаконной деятельности, а именно крупные и известные транснациональные гиганты — вполне легальный и законопослушный бизнес.

Примечателен тот факт, что с изменением в 1970—1980-е гг. экономических стратегий ведущих западных стран значение офшорных центров стало возрастать еще стремительнее. Переход в этот период к монетаристским методам в регулировании экономик развитых стран, сопровождавшийся жесткими антиинфляционными мерами, предпринятыми Федеральной резервной системой США и центральными банками других ведущих развитых стран, повлек за собой ужесточение требований со стороны государства к банковской деятельности в целом, в частности усиления требования прозрачности финансовых операций: существенно увеличиваются нормы обязательных депозитов в центральных банках, больше внимания уделяется характеру финансируемых сделок и т.д. В связи с этим уже ТНБ предприняли ряд мер, позволяющих им ограничить возможности государства контролировать их деятель-ность, хотя, конечно, роль офшоров в налоговом планировании нисколько не уменьшается, напротив, из-за этих ужесточений крупные американские ТНК для финансирования своих операций начали открывать собственные банки-филиалы за пределами США — сначала в Швейцарии, а затем в других офшорных зонах.

Такое развитие событий обусловлено не только и не столько приспособляемостью хозяйствующих субъектов к изменениям в экономической политике государства, но и прежде всего является свидетельством углубления существовавшего во все времена сущностного противоречия между целями государства в качестве общественного института и целями бизнеса в лице и отдельных предпринимателей, и корпораций. Целями государства, как правило, провозглашались такие ценности, как служение общественному благу, социальный прогресс, защита национальных интересов. Ни в коей мере не умаляя значения государства как важной системообразующей структуры в жизни общества, его своеобразной несущей конструкции, необходимо все-таки отметить, что провозглашаемые благие цели нередко оказывались всего лишь удобной ширмой, которая прикрывала использование правящей элитой государственного аппарата (чаще всего именно как машины насилия) в своих узкокорпоративных, корыстных целях. Это, конечно, вовсе не означает, что граждане государства должны стремиться к разрушению государства как априори несправедливой системы: скорее, речь может идти о потенциальной возможности для граждан привести к власти более ответственное и действующее в интересах большинства правительство. Если же брать за основу идеальную конструкцию, то для достижения своих декларируемых целей во благо всего общества государству нередко приходится пренебрегать интересами отдельных его граждан. В частности, для финансирования своих проектов государство посредством налогообложения доходов корпораций изымает часть прибыли предпринимателей. Со своей стороны, предприниматели хотят по возможности сократить эти потери. Следствием становятся обвинения в адрес предпринимателей, стремящихся минимизировать налоговые выплаты, в нанесении ущерба общественному благосостоянию. Бизнесмены же, в свою очередь, справедливо указывают на зачастую ненадлежащее использование правящей элитой собранных средств. Разрешение данного противоречия, если таковое вообще возможно, — дело будущего, пока же практика показывает, что противоречие это все больше углубляется, следствием чего становится ужесточение репрессивных мер в эко-номике со стороны государства и изобретение бизнесом все более изощренных схем налогового планирования в целях минимизации своих потерь.

Выход в 1950—1960-е гг. на международную арену большого числа новых независимых государств, бывших колоний, во многих случаях не обеспеченных в достаточной мере необходимыми для самостоятельного успешного развития ресурсами, явился еще одной причиной развития офшорного бизнеса. Многие из малых островных государств и территорий в колониальную эпоху существовали за счет дотаций метрополий, в частности это касается большого количества британских колоний, разбросанных по всему миру. Ситуация начала меняться сразу после Второй мировой войны, когда британское правительство в силу экономических причин, действовавших в послевоенный восстановительный период, сократило дотационную поддержку далеким и малорентабельным колониям. Оно взяло курс, частично проводимый еще до Второй мировой войны, на предоставление большей самостоятельности многим отдаленным колониям, прежде всего в экономической сфере: рекомендовалось развивать новые методы привлечения инвестиций и использовать новые источники финансовых поступлений. И если в довоенный и военный периоды британским колониям все-таки предоставлялась пусть хоть и скудная, но ощутимая для их маломощных экономик помощь из королевской казны, то, условно, после 1950 г. многие вновь обретшие независимость малые государства оказались один на один с множеством, казалось бы на первый взгляд, неразрешимых экономических проблем.

Выход в послевоенное время на мировую арену большого числа новых независимых государств Азии, Африки и Латинской Америки, безусловно, стимулировал развитие офшорного бизнеса. Многие из них, в особенности малые по территории, населению и своему экономическому потенциалу, в силу объективных и субъективных обстоятельств не располагали в то время достаточными экономическими возможностями, чтобы самостоятельно выходить на мировые рынки в качестве конкурентов других государств, в первую очередь промышленно развитых. Главным образом это касалось малых государств, не обладавших в достаточной степени природными богатствами и расположенных вдали от центров мировой торговли и мировых финансов.

Для многих выход из сложившейся ситуации был найден именно в формировании офшорных центров. Практически малые государства получали возможность, образно говоря, делать деньги из воздуха, поскольку на учреждение офшорного центра отвлекался минимум ресурсов, более того, это стало способствовать появлению новых рабочих мест. На сегодняшний день офшорный бизнес для многих малых островных государств стал одним из структурообразующих элементов экономики, так как темпы роста в данном секторе закладываются в бюджет этих государств на очередной год.

Крушение мировых империй и распад мировой колониальной системы вывел на международную арену множество стран, больших и малых, перед которыми стояли вопросы организации и обустройства их внутренней жизни, поиска источников существования. Не секрет, что для многих бывших колониальных стран разрыв традиционных связей с метрополией далеко не всегда означал прогресс и процветание: помимо многих объективных (естественное отставание в развитии, отсутствие производственной и прочей инфраструктуры, обученных кадров) и субъективных (отсутствие четких стратегий развития, иждивенческие настроения, базировавшиеся на существовавшей тогда возможности паразитирования на противостоянии капиталистических и социалистических стран) причин неблагополучного развития, многие из них столкнулись с элементарной проблемой — отсутствием необходимых ресурсов, прежде всего природных, для конкурентоспособной экономики. При господствовавшем в большинстве развивающихся стран экстенсивном методе хозяйствования преимущественно сырьевой ориентации (зачастую и моноориентации, сформированной сознательно в колониальную эпоху) многие небольшие страны, прежде всего островные, оказались в ситуации, когда для поступательного развития экономики требовалось какое-то принципиально новое решение. В качестве спасительного якоря правительства в таких странах начали использовать предоставление льготных режимов компаниям-нерезидентам, стремясь таким образом привлечь в экономику своих стран значительные финансовые поступления, не отвлекая при этом и без того скудные ресурсы от развития базовых отраслей экономики, а также на государственное регулирование и вмешательство в экономику. В результате ряд развивающихся стран сумел своевременно сориентироваться в новой экономической ситуации, переняв опыт офшорных моделей, уже существовавших в развитых странах, и ответив на потребности гигантов мировой экономики (ТНК и ТНБ) принципиально новым подходом к обслуживанию мировых финансовых потоков.

Кроме того, не следует забывать и о политических реалиях холодной войны: многие офшорные территории находятся в стратегически важных точках мира (Кипр, Гибралтар, Карибы, Сингапур, Гонконг, Маврикий и др.), поэтому возможность развивать свои экономические системы к наибольшей для себя выгоде, в том числе путем привлечения иностранных капиталов низкими налоговыми ставками, было своего рода платой за использование территории этих государств или квази государств в военно-стратегических целях (британские базы на Кипре, американские — на Маврикии и проч.).

Один из катализаторов процессов «офшоризации» в мировом масштабе — научно-технический прогресс, а конкретнее, широкое и бурное развитие современных средств связи и коммуникации. Появление и совершенствование глобальной сети Интернет, спутниковой связи, повсеместное распространение электронных средств связи сократили практически до минимума временные издержки процесса коммуникации между весьма отдаленными частями света. Безусловно, без технологической базы, созданной в результате достижений научно-технической революции в период после Второй мировой войны, невозможен был бы офшорный бизнес в его современном виде.

Перечисленные моменты в совокупности создали качественно новые возможности для всестороннего и стремительного развития офшорного сектора мировой экономики, что позволило ему выйти на качественно новый уровень. Следствием этого также стало открытие новых «путей эволюции» для периферийных стран: во многом благодаря этому у значительного их числа появилась возможность заявить о себе, а офшорный бизнес стал основой экономического развития.

Таким образом, в развитии международного офшорного бизнеса мы можем выделить следующие периоды и характерные для каждого из них штрихи:

  • — до конца XIX в. Существование в разные эпохи разнообразных форм свободного предпринимательства, некоторые из которых (например, ярмарки) можно отнести к прообразам офшорных центров;
  • — до Второй мировой войны. Появление зон собственно офшорного типа, с одной стороны, и стремление ТНК к избежанию налогового гнета в странах базирования, с другой стороны, — две встречные тенденции, давшие в итоге бурную офшоризацию в последующие десятилетия;
  • — после 1945 г. и до начала 1990-х гг. В результате распада мировой колониальной системы и повсеместного утверждения кейнсианских схем государственного регулирования экономики наблюдались количественный и качественный рост офшорного бизнеса, учреждение офшорных центров повсеместно, как реакция на эти процессы. Было положено начало активному использованию офшорных схем ТНК и ТНБ, вовлечению в международный офшорный бизнес стран мировой периферии, прежде всего малых островных государств и территорий;
  • — 1990—2000-е гг. В результате окончания холодной войны и крушения мировой системы социализма, а также вследствие бурного технического прогресса (повсеместное распространение сети Интернет, новейших средств телекоммуникации и проч.) у офшорного бизнеса появились новые беспрецедентные возможности количественного и качественного роста; параллельно с этим происходило значительное противодействие офшорам со стороны ведущих экономических держав, некоторых развивающихся стран, несущих наиболее ощутимые бюджетные потери от использования национальным бизнесом офшорных структур, а также со стороны международных экономических организаций и финансовых институтов связи из-за усиления интереса криминального бизнеса и международного терроризма к офшорам.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>