Полная версия

Главная arrow Культурология arrow Культура. Религия. Толерантность. Культурология

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

Религиозные и религиозно-этические учения Индии,

Китая и Дальнего Востока

Многообразие в единстве, единство в многообразии

Богатство культурных явлений Востока трудно переоценить. Оно признается философами, носителями ценностей разных локальных цивилизаций. К. Ясперс так описывает необычные явления восточных культур в период между 800 и 200 гг. до н.э., приведшие к духовному перевороту в жизни человечества: «В Китае тогда жили Конфуций и Лао-цзы, возникли все направления китайской философии, создавали свои учения Мо-цзы, Чжуанцзы, Ле-цзы и бесчисленное множество других мыслителей. В Индии возникли Упанишады, жил Будда, в философии (в Индии, как и в Китае) были рассмотрены все возможности философского постижения действительности, вплоть до скептицизма, материализма, софистики и нигилизма; в Иране Заратустра учил о мире, где идет борьба добра со злом; в Палестине выступали пророки Илия, Исайя, Иеремия и Вгороисайя...»

Говоря об этом периоде как об «осевом времени», Ясперс называет имена Парменида, Гераклита, Платона, трагиков, Фукидида и Архимеда, подчеркивая, что в течение немногих столетий почти одновременно в разных регионах мира формируется новое начало, которое сводится к тому, что «человек осознает бытие в целом, самого себя и свои границы»[1].

Специалисты, характеризующие историю Азии, подчеркивают «перекрестное опыление культур и религий», «гармоничное взаимодействие и интеграцию культур Индии, Китая и Юго-Восточной Азии», подчеркивая, что «великие памятники, храмы и иные эстетические проявления этих культур распространены на большей части Азиатского континента»[2].

Сближение культур происходило в условиях мирного сосуществования конфуцианства с буддизмом Махаяны и т.д.

Как отмечает А.Н. Мещеряков, «общепризнанным является факт широкого заимствования японцами достижений континентальной цивилизации практически на всем протяжении истории этой страны. Трудно обнаружить в традиционной японской культуре и цивилизации хоть что-то, чего были лишены ее дальневосточные соседи (свои континентальные прототипы обнаруживают знаменитые «типично японские» сухие сады камней, чайная церемония, бонсай, икэбана, дзэн-буддизм, каратэ и т.д.)»[3].

Одно из заимствований японцев (и не только их) — идеи конфуцианства. Это этико-философское учение, разработанное Конфуцием (551—479 до н.э.) и развитое его последователями, вошедшее в религиозный комплекс Китая, Кореи, Японии и некоторых других стран. Конфуцианство является мировоззрением, общественной этикой, политической идеологией, научной традицией, образом жизни, иногда рассматривается как философия, иногда — как религия.

Основы китайской культуры (язык, письменность, представления людей о мире и о себе) были заложены в глубокой древности. Э.С. Кульгшн отмечает уникальную традиционность и преемственность этой культуры на примере сохранения книжной мудрости: «Китайская культура отличается поразительной стабильностью своего основного ядра. Веками китайцы учились по книгам великих предков, живших в первом тысячелетии до новой эры, и по последующим многовековым комментариям к этим книгам. И сегодня китайцы могут читать литературные произведения средневековых авторов почти так же (почти с тем же интересом), как и своих современников. Подобное немыслимо для других цивилизаций»[4].

«Конфуцианство, — писал Б.С. Ерасов, — обычно относят к «политической религии» (М. Вебер) или к «моральному учению», в котором отсутствует идея спасения как конечной самореализации человека. Но если принять во внимание длительность той памяти, которую обеспечивает соблюдение конфуцианских норм, и престиж, обретаемый последовательным конфуцианством, то конфуцианство следует признать религией... Его неполнота возмещается соединением с буддизмом и даосизмом как необходимыми компонентами целостной системы»[5].

В конфуцианской системе, перенасыщенной ритуалом и этическими нормами, казалось бы, на первый взгляд, нет веры. Однако вера присутствует в конфуцианстве — и не только в культе предков, но и в жестком характере предписаний.

Сама фигура Конфуция привлекала и привлекает внимание многих, соотечественников — и не только. Знаменитый Сыма Цянь оставил самую раннюю и наиболее полную биографию Конфуция.

Не менее знаменитый Вольтер был поклонником Конфуция и дал его деятельности высокую оценку: «Никогда он не учреждал никакого культа и никаких обрядов; никогда не объявлял себя ни боговдохновенным, ни пророком; он всего только собрал воедино все древние нравственные установления. Он призывает людей прощать оскорбления и помнить об одних лишь благодеяниях; непрестанно следить за самими собой и исправлять сегодня ошибки, допущенные вчера; подавлять свои страсти и поддерживать дружбу; давать без излишеств и принимать лишь крайне необходимое, не унижаясь»[6].

Л.Н. Толстой в своих заметках по поводу китайского учения отмечал значимость его этической сердцевины: «Забота добродетельного человека одна: рассматривать свое сердце, чтобы там не было ничего дурного. То, в чем никто не может сравниться с добродетельным человеком, есть то, чего другие люди не могут видеть. Действия неба не имеют ни света, ни звука, ни запаха. Таковы же действия добродетельного человека»[7].

Индийская религиозная традиция и буддизм

Индоарийские племена заложили основы той религиозной культуры, которая нашла выражение в ведизме (ведийской, ведической религии), известном по Ведам (священным текстам конца II — начала I тыс. до н.э.). Ритуалы ведизма выполнялись брахманами, одной из высших каст индийского общества. На базе ведизма развился брахманизм, в священную литературу которого, кроме Вед, были добавлены комментарии к ним (Упанишады и др.).

Религиозные системы Индии — весьма сложный и развивающийся комплекс, к которому относятся Веды, Упанишады, брахманизм, джайнизм, буддизм, индуизм и др. Религиозной культуре Индии свойственны:

— разумный поиск конечной цели человеческого бытия, при этом разум здесь слит с интуицией и эмоциями;

интерес к абстрактным категориям и погружение в глубокий самоанализ. Для буддиста и индуиста важен прежде всего индивидуальный поиск и собственный путь к цели, спасение и освобождение для самого себя.

интравертивность

Ортодоксальные учения древней Индии, генетически восходившие к религии и мифологии арийских вед, были тесно связаны с системой сословного неравноправия, нашедшей свое выражение в виде вари. Касты (называемые в Индии варнами) — сложный социокультурный феномен, образовавшийся на базе профессиональных, этно-племенных и прочих факторов. Кастовая система привела к невиданному в других цивилизациях дроблению людей на тысячи замкнутых эндогамных групп, занявших определенное место в социальной иерархии.

Высшее и наиболее почитаемое место в сложившейся системе занимали касты брахманов. Именно им принадлежала монополия на руководство духовной жизнью. Все религиозно-философские построения, связанные с поисками спасения, слияния с Брахманом, были результатом многовековых усилий самих брахманов и предназначались только для них. Брахманы не считали нужным посвящать небрахманов в глубокие таинства их религиозно-философских поисков. Остальные были охвачены заботами жрецов-брахманов, совершавших по их просьбе обряды и помогавших им общаться с богами.

Согласно брахманизму, во Вселенной существует закон причинности перевоплощений. Брахманизм говорит о переселении душ и видит свою цель в обеспечении для верующего будущих рождений в лучших, а не худших состояниях (варнах).

К середине I тыс. до н.э. возрастает роль военной и светской власти в Индии — это приводит к тому, что представители небрахманных каст начинают активно интересоваться проблемами философского осмысления бытия, обогащая традиционный брахманизм новыми идеями, прежде всего демократизмом. Первым таким оппозиционным течением был джайнизм, но значительно больший след в мировой культуре оставляет, несомненно, буддизм.

Ко времени возникновения буддизма брахманизм переживал острый кризис. К причинам этого кризиса можно отнести освящение брахманизмом кастового деления в обществе, недопущение женщин и шудр к прослушиванию распевных оглашений Вед, запрет для низших каст на чтение Вед и т.п.[8]

Будда и его ученики, а также те, к кому он обращался с проповедью, были людьми религиозными, признавали существование традиционных богов, верили в цепь перерождений человека, в то, что перерождения эти зависят от его земной жизни. Поэтому неудивительно, что в учении Будды есть ясно выраженные элементы брахманизма и, как правило, признание авторитета Вед.

Буддизм — одна из немногих абсолютно терпимых религиозных систем, не ограничивающих круг своих почитателей никакими рамками. Будучи вытесняем с V в. из Индии индуизмом, буддизм нашел себе новую родину в странах Центральной и Юго-Восточной Азии, Дальнего Востока.

«Восьмеричный путь спасения» как особое отношение к миру

Цель буддизма — нирвана, прекращение перерождений, полный выход из сансары (колеса жизни), состояние бытия-небытия между жизнью и смертью. Нирвана, содержание которой трудно уловить, — нечто расплывчатое, туманное и неясное, неуловимое для разума. Тем не менее те «благородные истины», которые были предложены Буддой, направлены на то, чтобы помочь человеку в мире разочарований и страстей.

«Благородных истин» четыре: 1) есть страдание; 2) есть причины страдания; 3) есть путь, ведущий к прекращению страданий; 4) есть прекращение страданий — нирвана.

Познав эти четыре истины, Гаутама стал Просветленным — Буддой. Злой дух Мара пытался искусить Будду, призывая его не возвещать истины людям, а прямо погрузиться в нирвану. Но Будда не поддался искушению, а отправился в Сарнатх близ Бенареса, где собрал пятерых аскетов, ставших его учениками, и произнес свою первую проповедь, в которой изложил основы своего вероучения.

«Восьмеричный путь спасения» (или «срединная дорога») ведет человека к идеальному состоянию, нирване.

А.А. Гусейнов следующим образом объяснил восемь ступеней «срединной дороги» буддизма:

  • • Истинное воззрение — усвоение четырех главных истин Будды.
  • • Истинное намерение — принятие буддийских истин как личной жизненной программы и отрешение от привязанностей к миру.
  • • Истинная речь — воздержание от лжи, блокирование вербальных ориентиров, не относящихся к обозначенной выше нравственной цели.
  • • Истинные поступки — ненасилие, ненанесение вреда другому.
  • • Истинный образ жизни — развертывание истинных поступков в линию поведения.
  • • Истинное усилие — постоянное бодрствование и бдительность, так как дурные мысли имеют свойство возвращаться.
  • • Истинное памятование (праведная мысль) — постоянно помнить о том, что все преходяще.
  • • Истинное сосредоточение — духовное самопогружение отрешившегося от мира человека[9].

Терпимость, которая проявляется буддистами в отношении к окружающему миру, есть, по сути, социальная апатия, причем по мере движения по «восьмеричному пути» это безразличие к окружению становится все более и более заметным. Отсюда взаимная толерантность буддийских школ, мирное сосуществование в рамках разных по стилю жизни обществ, миролюбие как отличительная черта буддистов.

Мораль в буддизме

Мораль буддиста выражена в терпении, покорности судьбе (карме), непротивлении, ненасилии, личном совершенствовании.

На пути к нирване человек должен следовать пяти заповедям, именуемым «Панча-шила»: 1) запрет убийства любого живого существа (вспомним, что в круг (колесницу) перевоплощений — сансару — включены все живые существа и боги); 2) отказ от воровства; 3) отказ ото лжи во имя чего бы то ни было; 4) супружеская верность; 5) отказ от одурманивающих, опьяняющих напитков.

Из заповедей очевидно, что в общении с окружающим миром буддист вполне толерантен и соблюдает те нормы, к которым склонны и небуддисты, люди иных конфессий. Однако он не стремится к усовершенствованию реального земного мира, а предпочитает считать его иллюзорным. Люди, принимающие бытие как объект социального интереса, не могут встать в один ряд с «самоуглубленным». Мораль, согласно буддизму, строго индивидуальна и не имеет общественного звучания.

Культурная традиция буддизма

Учение Будды распространилось довольно широко, что дает основание многим исследователям считать его мировой религией. Действительно, пространство, охватившее буддизм, огромно: из Северной Индии, где проповедовал Будда, учение перешло в Китай, Японию, Бирму, Лаос, Таиланд, Кампучию, Монголию.

В настоящее время география буддизма охватывает разные части света — Европу, Америку и даже Африку, не говоря уже об Азии. В России, кроме традиционно исповедующих буддизм регионов (Бурятия, Тува и Калмыкия), буддизм вызывает интерес во всех российских областях, в которых открылось множество центров и общин разных буддийских школ.

Культурная традиция буддизма определена, прежде всего, спецификой учения. Но многое в культурных проявлениях следованию буддизма связано с теми местными традициями, в которые вторгается буддизм.

Поэтому большое значение имели движения по соединению элементов буддийской культуры с иными культурами тех народов, на территорию которых приходил буддизм. Современными исследователями установлено, что ни в одном из регионов распространения буддизма в его доктринальные положения никакие изменения не вводились. Содержание всегда оставалось целым, но менялась форма — этнокультурная среда, под влиянием которой буддизм приобретал особые «национальные» черты[10].

В этом синкретическом процессе слияния разных культур необходимо отметить значимость следующих действий:

  • — изучение, перевод, комментирование текстов буддийского канона;
  • — обретение сакральности индобуддийской традиции в рамках иной культуры в ходе распространения буддизма в различных регионах;
  • - введение содержания буддийского канона в образовательные практики;
  • — отражение образа Будды в искусстве (устной традиции, архитектуре, скульптуре, рисунке и др.).

Например, тибетская версия индобуддийских канонических текстов создавалась несколькими поколениями переводчиков, работавших с оригиналами, записанными на языке пали и санскрите[11].

Буддийские монастыри

Исторически сложившейся формой организации у буддистов стали монастыри. Буддизм не знаком с церковной иерархией и жреческой кастой. Монастыри являются и религиозными, и культурными центрами буддизма. В монастырях были записаны священные тексты, составившие писанный буддийский канон — Трипитаку. Здесь послушники обучались грамоте, получали весьма основательное образование. В таких странах, как Цейлон, Таиланд, Бирма, Камбоджа, буддизм в первоначальном виде (Хинаяна) получил широкое распространение и почти каждый мужчина на несколько месяцев поступал в монастырь, приобщаясь к признанным в стране святыням, изучая буддийские религиозные тексты. При этом членство в монашеской общине-сангхе, в отличие от христианства, не было обязательным, в любой момент монах мог вернуться к мирской жизни. Те, кто решал посвятить религии всю жизнь, должны были пройти достаточно сложный обряд посвящения — ординации.

Хинаяна и Махаяна

Вероучение буддизма пронизано глубокими и оригинальными философскими исканиями:

  • • Буддизм заимствует, а затем развивает учение Упанишад о карме, которая трактуется здесь в этическом аспекте.
  • • Буддизм создает учение о дхарме. Человек воспринимает мир через свои ощущения, являющиеся объективным следствием волнения дхарм — частиц мироздания. Жизнь есть проявление волнения дхарм. Достичь нирваны — это значить успокоить свои дхармы. Смерть — распад данного комплекса дхарм, рождение — восстановление этого комплекса, но уже в новой форме. Это и есть кругооборот жизни, твои дела — добрые и злые — определяют, в какой форме ты возродишься в своем следующем перерождении.

Буддизм Хинаяны («Узкого пути к спасению») был учением в первую очередь монахов, поэтому ко II в. н.э. формируется буддизм Махаяны («Широкого пути к спасению»), направленный на приобщение к нему простых людей. Махаяной был введен в обиход институт боди-сатв. Бодисатва — это святой подвижник, который достиг берега спасения, но не уходит в нирвану, а остается с людьми с целью помочь им, облегчить их страдания, повести за собой по пути спасения. В буддизме Махаяны появляются концепции ада и рая, а также разветвленный институт различных будд (наряду с великим Буддой Шакьямуни) и бодисатв. Эти будды и бодисатвы были персонифицированы, приобрели заслуги и функции, стали объектом почитания и культа. Возникла практика поклонения их изображениям и искусство скульптуры.

Буддизм Махаяны довольно быстро распространился в Средней Азии, Китае, Японии, Корее, Вьетнаме, но в самой Индии большого распространения не получил. Буддизм как мировая религия формировался и набирал силу вне Индии. Проникая за пределы Индии и часто обнаруживая там духовный вакуум в тех специфических сферах философских и культурных исканий, которые были характерны для Индии и разработаны именно там, буддизм легко пускал свои корни вне своей родины. В то же время в самой Индии он начал встречать растущее сопротивление близких к нему по духу религиозно-философских учений, которые удачно вписывались в исторически сложившуюся кастовую организацию. К V в. в эпоху Гуптов на основе брахманизма складывается индуизм, оттесняя буддизм на периферию духовной жизни Индии.

Буддизм Махаяны распространялся и развивался по преимуществу в Китае и Японии. При этом из-за воздействия со стороны местных идейных доктрин (конфуцианства, даосизма и синтоизма) он был со временем настолько сильно модифицирован, что превратился соответственно в китайский и японский буддизм и именно в этой модификации оказывал воздействие на Корею и Вьетнам.

Тантризм и ламаизм

В позднем Средневековье в районе Тибета на базе культурного влияния и Хинаяны, и еще в большей степени Махаяны возникает еще одна форма этой мировой религии — ламаизм[12]. В этой поздней форме буддизм как мировая религия достигает наиболее завершенного облика. Культ тибетского Далай-ламы является высшей ценностью буддизма не только для ламаистов, но и для сторонников Хинаяны и Махаяны.

Значительное влияние на ламаизм оказал сформировавшийся в середине I тыс. тантризм. Главное в тантризме не философия, а практика — мистика и магия, которыми сопровождались все акции ее последователей. Мистико-магические основы тантры выявляются в двух аспектах: в медитации и в грубых магических обрядах, включая и сексуальную практику. Практике медитации неофит долгое время обучается, общаясь с гуру или ламой.

Широкое развитие ламаизма связано с реформаторской деятельностью Цзоцхавы (1357—1419 гг.). В непременное условие спасения входит глубоко личная связь ученика и учителя и высокий авторитет ламы для мирян (для которого обязателен целибат).

В ламаизме было трансформировано буддийское учение о перерождениях, получив форму теории воплощения. Согласно ему высшие ламы приобретали божественный статус за счет того, что они считались воплощениями будд или бодисатв. Это привело к сакрализации высшего тибетского духовенства. Далай-лама в столице Лхасе сосредоточил в своих руках высшую духовную и политическую власть, став общепризнанным духовным авторитетом и для ламаистов, и для буддистов.

Ламаизм, следуя наметившейся уже в Махаяне тенденции, отодвинул на задний план нирвану как высшую цель спасения, заместив ее богато разработанной космологией, в пределах которой разместились и будды, и люди, и животные. Вершина этой системы будда будд — Адибудда — творец всего сущего, обладающий пустотой, которая есть духовная сущность, пронизывающая все. Каждый человек имеет в себе частицу будды и в силу этого имеет потенцию к спасению. Наставления ламы могут улучшить карму человека и помочь вступить на путь познания. Далее человек может решить, вести ли жизнь аскета, заняться ли медитацией и самосовершенствованием, т.е. идти по пути, ведущему к нирване.

Этика ламаизма предусматривает десять «черных грехов»: убийство, воровство, прелюбодеяние, ложь, клевета, злословие, суесловие, зависть, злоба и еретические помыслы, — за которые следует наказание. К числу добродетелей относятся: защита чужой жизни, щедрость, целомудрие, кротость, правдивость, миротворчество, смирение, милосердие, сострадание, стремление к истинному учению.

Огромное значение для ламаистов имеет магическая практика. Например, практика многократного произнесения имени того или иного будды. Магия слова тесно слилась с магией ритуального действия, с изобразительной символикой мандалы и писанного текста. У ламаистов широкое распространение получили молитвенные барабаны, вращающиеся вокруг своей оси. Барабаны заполнялись тысячами бумажек с заклинаниями и священными текстами сутр. Привод барабана в движение при помощи веревки приравнивался к зачтению всех священных текстов. Широко использовали ламаисты и сакральные амулеты — талисманы. Большое значение приобрела также магия чисел. Четки составлялись из 108 зерен или чисел, кратных 108.

Ламаизм сыграл огромную роль в исторических судьбах народов Центральной Азии, заложив основы их самобытности и культурного своеобразия, которое заключалось в синтезе языческой культуры с религиозно-философским комплексом буддизма.

Буддизм и искусство

В буддизме особенно ярко проявилась сложность и парадоксальность взаимоотношений религии и искусства, религиозно-философского содержания и эстетической формы воплощения учения.

Создав учение о страдании и нирване, придав ему строгий моральноаскетический характер, Будда проповедовал отказ от обрядности и ритуалов. Более того, ранний буддизм попытался изъять из сознания человека эмоционально-образное отношение к миру, эстетическое и художественное начало.

Но с распространением в I в. н.э. Махаяны («широкого пути»), ориентированной на массовую аудиторию, возникает стройная система искусств, которая на эмоционально-образном уровне подтверждает мистические идеи буддизма. Не мог он обойтись и без опоры на фольклорную культуру, поэтому особенностями буддийского искусства становится тяготение к образной метафоре, сравнению, языку притчи; образное слово воплощается в ритуальном и театральном действии.

Например, в Японии буддизм почти полностью ассимилировал древний театр «Но»: буддийские идеи, выражения, отрывки из Священного Писания отныне составляли его содержание. На первом месте здесь стоит Слово, выступающее как синтезирующее, организующее начало, религиозно-этическое содержание определяет его эстетическую форму. Вместе с тем восточный театр — целостный эстетический феномен, в котором слово, музыка, танец составляют гармоничное целое. Это является отражением синкретизма мифологического сознания, лежащего в основе восточного искусства. Слово и театр организуют вокруг себя все остальные искусства.

Буддийское искусство отличает особая декоративность. Не только предметы прикладного искусства: ритуальные ножи, зонты, маски, молитвенные мельницы, украшения храмов и ступ, но и вся архитектура, скульптура, театр, живопись пронизаны декоративным принципом. Любой предмет, явление природы или человек в искусстве декоративно стилизуются, превращаются в символ (так, изображение кобры в цейлонских рельефах превращается в образ цветка или символ божества).

Отличительная черта буддийского искусства — символичность. Ей наполнены ритуальные танцы, скульптурные изображения Будды, обильный декор храмов.

Вместе с тем буддизм содержит сложную философскую систему, многие положения которой (страдание, карма, нирвана) не могли быть трансформированы в конкретные натуралистические образы. Как сказано в «Типитаке», показать нирвану нельзя «ни с помощью цвета, ни с помощью формы».

Абстрактные представления о вечности, неизменных началах дополняются учением о реальном мире как иллюзии, бесконечной цели мгновенных колебаний мгновенных же элементов. Это соединение вечного и мгновенного, неизменного и подвижного является важнейшим принципом буддийского художественного творчества. Поэтому так призрачны и вместе с тем вечны и неподвижны образы Будды, погруженного в нирвану, задумчивы застывшие в торжественных позах бодисатвы и танцовщицы, исполняющие буддийский ритуальный танец — они плетут кружево мгновенно возникающих и исчезающих движений и поз.

Буддизм опирается на древнейшие национальные художественные традиции Индии, Китая, Японии, Цейлона, Индокитая. Так, в китайской живописи существует стиль «сэ-и» (выражение идеи), стремящийся запечатлеть мгновение жизни: полет бабочки, всплеск рыбы, движение ветерка в листьях бамбука. Под влиянием китайского чань и японского дзэн-буддизма, отказавшихся от интеллектуального постижения истины и стремящихся к «сатори» — мгновенному озарению, в искусстве утверждается возможность одним ударом кисти охватить истину и воплотить ее одним штрихом.

Стремление запечатлеть неповторимое мгновение жизни характерно для японской поэзии в стиле «танка» (5 строф) и «хой-ку» (3 строфы).

Исикава Такубоку[13]:

На песчаном белом берегу Островка

В Восточном океане Я, не отирая влажных глаз,

С маленьким играю крабом.

Мацуо Басе[14]:

Гляжуопавший лист Опять взлетел на ветку.

То бабочка была.

Буддизм не знает дуализма телесного и духовного начала в человеке, как это будет в христианстве. Человек един как нечто духовное, движущееся к соединению субъективного и объективного: «Я — Брахман». В искусстве это реализуется как принцип незавершенности, когда художественный образ есть слияние вечного «Я» с вечной природой, внешним миром.

Ярким примером классического воплощения принципа незавершенности, взаимодействия конечного и бесконечного, материального и духовного является храм Борободур в Индонезии, созданный в VII—

IX вв. по всем канонам буддизма. Все его компоненты пронизаны этим принципом — начиная от конструкции, сочетающей квадратное основание (символ земли) с круглой верхней частью (символ неба), завершающейся островерхой круглой башней (дагоба — символ Будды), и кончая рельефами и скульптурами бодхисатв, Будды, сцен из жизни святых и человека, восходящего в высший мир идей. В единой системе конкретно-чувственных образов и абстрактно-логических схем и символов соединяются два противоположных начала мироздания. От тяжелого основания идет медленный переход к легкому кончику иглы шпиля, который как бы совсем растворяется в воздухе. Вся композиция подчинена идее незавершенности, мерцания неуловимого мира и воплощает философское миропонимание буддизма.

Это своеобразие буддийского искусства точно охарактеризовал японский исследователь XVIII в. Кенко Иошида: «У всех вещей законченность плоха; лишь неоконченное, остающееся таким, как оно есть, имеет особую прелесть и дает радостное расслабляющее чувство».

Сущность японской и китайской живописи тушью — намек на действительность. Эти несколько легких штрихов — волна, темные пятна — деревья или скалы. Но в основе своей все они— явления Единого, которое находит свой знак в пустоте поверхности полотна, которая снова и снова просвечивает и решительно участвует при воздействии целого. Важнее человека— природа, важнее ее элементы, важнее элементов пустота как основа, из которой все происходит и в которую все уйдет. Отсюда и форма намека, наброска, хаотичность, текучесть и динамичность, выход в незавершенность. В отличие от классического искусства (античность), современное художественное видение приближается к восточному. Отсюда разрушение предметного изображения в современном искусстве.

Особенно тесно искусство и буддизм слились в японской культуре в период Хэйан (XI—XII вв.), когда под влиянием эзотерических (тайных) сект буддизма: Тэндай, Сингон и Дзедо — поклонение красоте во всех ее видах становится элементом религии. Буддизм со своим культом природы, пышными обрядами, торжественными богослужениями способствует созданию этой атмосферы эстетизации жизни, воспитывает в человеке особую духовную утонченность.

Под влиянием дзэн-буддизма возникает уникальное искусство храмовых сухих пейзажей или каменных садов. Два основных компонента сада: Инь и Янь, его отрицательное и положительное начало, «кровь» и «скелет» воплощали вода и камни. Вода могла быть натуральная или символизировалась песком или галькой. Камни же, за исключением специальных песчаных садов, присутствовали всегда, их подбирали по форме, цвету, фактуре. Искусство расстановки камней — сутенси — считалось главным в работе художника. Главная буддийская идея заключалась в том, чтобы передать через композицию сада-микрокосма ощущение беспредельного мира, а также создать обстановку для самоуглубления, быть своего рода камертоном для внутреннего настроя человека.

Представление буддизма о спасении и совершенствовании основывалось на идее единства «сансары» и «нирваны», мира эмпирического, материального и мира абсолютного, духовного. Главное — увидеть это единство, выработать гармонически целостное восприятие жизни. Поэтому буддист и стремится не делать различия между добрым и злым, людьми и животными, великим и малым.

Буддизм развивает ту особенность восточного сознания, когда человек воспринимает мир мифологически, не отделяет себя от природы, его действия направлены только на то, чтобы не повредить природе, особенно живой (чего не скажешь про современного человека). Поэтому даже в законах царя Ашоки подчеркивается необходимость заботиться обо всех живых существах. Он приказал у дорог вырыть колодцы и насадить деревья «для удовольствия животных и людей». В восточной культуре «естественное и общественное» еще слиты, природа выступает не как предмет преобразования, а как предмет освоения и почитания.

Как видим, в культуре народов, принявших буддизм, проявляется характерное для него особое внимание к этической проблематике. Таким образом, буддизм как религия лежит в основе культурной идентификации народов Центральной и Юго-Восточной Азии. Он является залогом сохранения их культурного своеобразия в условиях экспансии современной индустриальной культуры.

Буддизм в последнее время все более популярен на Западе. Но это не значит, что европейцы и американцы обязательно становятся буддистами. Буддизм, по мнению Роберта Турмана, «может предложить Западу свои услуги по работе с умом и телом, по ведению переговоров, по методам общения с друзьями и врагами. При этом никто не настаивает, чтобы человек принял буддизм. Я как-то даже прочел серию лекций под названием «Буддизм без буддизма». Мне это кажется хорошей идеей»[15].

  • [1] Ясперс К. Смысл и назначение истории. М., 1991. С. 2.
  • [2] Капур Д. Диалог цивилизаций на пути к формированию гуманного переустройства / Диалог цивилизаций и международные отношения / Под. ред. О.А. Колобова; рук. серии Сухейль Фарах. Бейрут; Москва; Нижний Новгород: Изд. Дом «Медина», 2009 // Электронный ресурс Интернет: http://www.idmedina.ru/ books/islamic/?2 83 6.
  • [3] 5 Мещеряков А.Н. Основные параметры японской цивилизационной модели // История и современность. 2006. № 1. С. 107.
  • [4] Кульпин Э.С. Восток (Человек и природа на Дальнем Востоке). Серия «Социоестественная история». М.: Московский лицей, 1998. С. 20.
  • [5] Ерасов Б.С. Цивилизации. Универсалии и самобытность. М.: Наука, 2002. С. 166.
  • [6] Вольтер. О Конфуции // Конфуций. Я верю в древность / Сост., перевод и коммент. И.И. Семененко. М.: Республика, 1995. С. 209.
  • [7] Толстой Л.Н. Изложение китайского вероучения // Конфуций. Я верю в древность / Сост., перевод и коммент. И.И. Семененко. М.: Республика, 1995. С.213.
  • [8] Буддизм: происхождение, сущность, основные направления: Пособие по курсу религиоведения / Сост. Васильев С.К., Панкратов И.Е., Дорофеев Ф.А., Сметанина Т.А. Нижний Новгород: ИНГУ, 2005. С. 22.
  • [9] Гусейнов А.А. Великие моралисты. М., 1995. С. 58.
  • [10] Островская Е.А. Тибетский буддизм. СПб.: Петербургское востоковедение, 2002. С. 13.
  • [11] Подробнее см.: Островская-младшая Е.А. Тибетский буддизм. СПб.: Издательский Дом «Азбука-классика»; Петербургское востоковедение, 2008. 336 с.
  • [12] Употребление дефиниции «ламаизм», некогда принятой в научной литературе в определении тибетского буддизма, современными исследователями признано некорректным, тем не менее, она традиционно используется. См.: Жабой Ю.Ж. Тибетский буддизм: прошлое и настоящее // Религиоведение. 2012. №1. С. 56—67.
  • [13] Исикава Т. Лирика // Электронный ресурс Интернет: http://www.lib.ru/JAPAN/TAKUBOKU/lirika.txt.
  • [14] Бойкова М.Е. Урок литературы «Путешествие в Страну восходящего солнца» (японские трехстишия) // Электронный ресурс Интернет: Ьйр:/Яе8Йуа1.1 september.ru/articles/588794/.
  • [15] Турман Р. О Будде, «Матрице» и революции// YOGA JOURNAL. 2012. №48. С. 31.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>