Полная версия

Главная arrow Культурология arrow Культура. Религия. Толерантность. Культурология

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

Старообрядчество

Причины и суть раскола Русской православной церкви в XVII в.

Богослужебная реформа патриарха Никона 1653 г. послужила поводом к трагическому расколу не только русской церкви, но и всего русского общества. Исследователи сводят причины раскола к четырем основным позициям.

  • 1. Раскол представлял собою движение религиозное. Византия приняла в 1439 г. Флорентийскую унию с Римско-католической церковью. Московское государство оценило унию как измену православию. Наказанием за измену православию становится завоевание турками в 1453 г. Константинополя. Иерархи Греческой церкви, потянувшиеся в Московское государство, заметили разницу в обрядах между их церковью и русской, однако русское духовенство объясняло это порчей «греческой веры» в результате завоевания. Когда же патриарх Никон при поддержке царя Алексея Михайловича признал необходимым исправление церковных книг по греческим образцам — это встретило серьезную оппозицию в церковных и общественных кругах. Среди разночтений было: написание имени Иисуса, которое в древнерусской традиции писалось как Исус (с одной буквой «и»); перемена формы сложения перстов для крестного знамения с двуперстия на троеперстие; введение четырехконечного креста наряду с восьмиконечным, употребление поливального крещения и т.д. Стремясь к буквальному копированию греческого текста, реформаторы внесли и изменения в Символ веры: вместо именования Святого Духа «Господом истинным» слово «истинный», симметрично применяемое в символе к Отцу и Сыну, было в новом тексте снято, и Святой Дух именовался просто Господом. Древнерусский перевод включал оба слова, подчеркивая рав-ночестность Св. Духа с другими лицами Св. Троицы. Новый перевод, по мнению расколоучителей, разрушал симметрию, жертвуя смыслом ради буквального калькирования греческого текста. «Поморские ответы», составленные в 1722—1723 гг., отмечают 58 статей искажений, а в начале XIX в. другое старообрядческое произведение, «Щит веры», называет уже 131 вид изменений, произошедших в Церкви, заканчивая переменами в быту и одежде под влиянием европеизации.
  • 2. Имперские стремления царской власти, стремящейся стать во главе вселенского православия. Алексей Михайлович предполагал занять византийский престол, освободив Константинополь от турок. Это придало церковной реформе политический характер.
  • 3. Осложнение взаимоотношений государства и церкви, наступление государства на церковное и монастырское землевладение, судебные и административные привилегии. При этом Никон разделял идею царя Алексея Михайловича о превращении Русского царства во вселенское, так как реализация этого проекта сделала бы его патриархом «вселенским». Поэтому Никон с энтузиазмом взялся за проведение церковной реформы. После самовольного удаления Никона с патриаршего престола в 1658 г. в результате его притязаний на главенство церковной власти над светской царь взял в свои руки проведение церковной реформы. Собор 1667 г. отверг решения Стоглавого собора 1551 г. и придал сторонников старых обрядов анафеме. С этого решения реформа и методы ее проведения натолкнулись на широкую общественную оппозицию, возникло мощное движение сторонников старой веры — раскол — и началось оформление различных старообрядческих согласий.
  • 4. Раскол — это широкое социальное движение, неоднородное по своему составу, включающее крестьянство, духовенство, казачество, купечество, представителей старой боярской аристократии. Массовость движению раскола придало именно участие в нем крестьянства, нашедшего в нем идейные основания для сопротивления решениям Соборного уложения 1649 г., завершившим юридическое оформление крепостного права. За лозунгами возвращения к «старине» подразумевалось прежде всего возвращение прежней крестьянской свободы.

Таким образом, в основе раскола лежали глубинные социокультурные противоречия. До середины XVII в. православная культура Московского царства успешно осуществляла свою регулятивную функцию: власть получала религиозное освящение и поддерживалась стабильностью социальной системы. Затем нарастают процессы европеизации и «обмирщения» культуры, во многом подготовившие петровский переворот. Власть, элита начинают выступать в роли иного социокультурного анклава и воспринимаются как носители чуждой духовной традиции. В основе раскола лежит сознание богооставленности царства, измены власти древнему благочестию, нравственный конфликт идеала и действительности. Причина тому — переходное состояние русского общества, переживавшего смену культурных ориентиров: от Византии к Европе. Этот процесс совпал с окончательным феодальным закрепощением по Соборному уложению 1649 г. крестьянства, составлявшего большинство населения. Старообрядчество же явилось попыткой предложить альтернативный путь самобытного, чисто российского развития страны.

Отличительные черты мировоззрения и мироощущения староверов, особенности старообрядческой культуры

Эсхатологизм

Реформу Никона и поддержку ее государством старообрядцы расценили как начало царства Антихриста на земле. И церковная, и светская власть объявляется ими не божественным, а противозаконным установлением, царя они именуют Антихристом, а Никона — собакой. Поэтому и церковь, и государство совместными усилиями пытаются подавить раскольническое движение, староверы отлучаются от церкви и объявляются вне закона. В ход идут тюрьмы, пытки, казни. Репрессии против «старой веры» лишь укрепляют эсхатологические настроения ее приверженцев. В реалиях земной жизни они видят первые признаки скорого конца света, второго пришествия и Страшного суда. С конца XVII в. русское старообрядчество, в зависимости от его эсхатологических воззрений, разделяется на два основных направления: «поповцев» и «беспоповцев». Поповцы — староверы, пришедшие к убеждению, что хотя новообрядная церковь и «повреждена» ересью, но переходящие от нее в старообрядчество священнослужители продолжают оставаться носителями благодати. Беспоповцы исходили из того, что в современном мире, где полностью властвует Антихрист, нет места благодати и существование христианской церкви на земле больше невозможно. Священников в их общинах заменили уставщики. В свою очередь, эти два течения делятся на множество толков и согласий.

Идейные различия между половцами и беспоповцами выразились в учении о приходе и воцарении антихриста. Поповцы настаивали на буквальном понимании текстов пророчеств, ожидая появления «чувственного», т.е. физически реального, антихриста. Беспоповские же согласия понимают пришествие антихриста духовно, они доказывали, что антихрист уже царствует, следовательно, в царстве антихриста не может быть православного священства. Признавая все семь таинств, беспоповцы заявляют о безблагодатности их свершителей после реформ патриарха Никона. Поэтому роль священнослужителей и выполняют выбранные из мирян наиболее авторитетные наставники. Беспоповцы придают особое значение обряду крещения, даже переход из одного согласия в другое совершается через перекрещивание. Некоторые беспоповцы крестят себя сами (самокрещенцы), у других данный обряд совершает повивальная бабка (бабушкино согласие), но в большинстве беспоповских толков обряд исполнял наставник или уставщик.

Этический максимализм

Подход к жизни с мерками должного, желаемого предопределил неприятие старообрядцами грешной реальности. Старообрядцы порывают с миром, уходя в места глухие и необжитые, где создают собственный жизненный мир, над которым не властно ни государство, ни время. Компромисс с властью, с миром расценивался ими как отказ от спасения души и был неприемлем. Крайний вариант выхода из положения — самосожжение. Резкое противопоставление себя остальному миру, самоизоляция, религиозная экзальтация и фанатизм раскольников явились отражением их реального положения в обществе, вернее того, что в обществе места им не находилось. История всех направлений старообрядчества полна трагических событий. Она начиналась сожжением основателей движения — протопопа Аввакума, дьякона Феодора, инока Авраамия и сотен других. Только в 1905 г. старообрядцы получили гражданские права.

Онтологизм

В основе этического максимализма старообрядцев лежит идея воссоединения Бога с миром, восстановления цельности и гармоничности бытия. Эта идея имеет глубокие корни, христианские и дохристианские. Никоновская реформа отрицается старообрядцами именно как противоречащая христианству. В «Поморских ответах», «Щите веры» и других произведениях старообрядцев ставится вопрос: какова взаимосвязь идеального и материального начал в богослужении и таинствах? Отцы церкви учили: поскольку природа человека дуалистична, он состоит из души и тела, то и божественную благодать он воспринимает в определенных видимых формах. Поэтому внешнее и внутреннее, форма и содержание оказываются неразрывно связанными. Изменение Никоном внешних форм богослужения негативно отражается на его мистической сущности. Как подчеркивают исследователи, «русская средневековая и староверческая мысль не принимала схоластического расчленения церковного бытия на «главное» и «второстепенное» — для нее важнейшим было сохранение общей гармонии»[1]. Реформа Никона разрушает гармонию, так как искажение любой части оборачивается искажением целого. В полемике между поповнами и беспоповцами эта тема получила дальнейшее развитие: насколько воссозданное поповца-ми богослужение может восстановить свою духовную сущность? покинула ли благодать Русь безвозвратно? Подобные рассуждения действительно свидетельствуют о том, что «книжники-староверы опирались на общеправославные религиозно-философские положения христианского мировоззрения»[2] и феномен староверия «имеет православную природу»[3]. В то же время стремление к реализации идеальных символов, облечению их в конкретную форму, внимание к обряду уходят корнями еще в культуру дохристианской Руси. Эти духовные установки смыкаются позднее с онтологизмом православного учения о спасении. Поскольку путь к Богу для человека Древней Руси традиционно лежал не через теоретические рассуждения, а через богоугодный образ жизни — кенозис, куда входит и обрядовая сторона, то ее искажение, по мнению старообрядцев, грозило разрушением духовного мира человека. Представление о том, что истина — не абстракция, а сила, преображающая мир, определило весь уклад жизни старообрядцев, сосредоточившихся на воплощении в жизнь христианских заповедей и обрядовых предписаний.

Старообрядчеству присуще и эстетическое мировосприятие с чертами пантеизма. В основе его лежит этническая народная психология, чрезвычайно восприимчивая к внешней красоте, а также эстетическое по своей сути православное миропонимание. В то же время чувственная красота, в силу общих аскетических установок, вызывает у старообрядцев недоверие. Более пристало, с их точки зрения, говорить о красоте духовной.

Традиционализм

Традиционализм — принципиальная основа религиозных, социальных, культурных воззрений представителей всех направлений старообрядчества. Старообрядчество запечатлело в своем мировоззрении и культе значительный пласт синкретических верований, вошедших в бытовое православие. Они сохранили традиционный этикет, костюм, национальную кухню, уклад семейной и хозяйственной жизни, многочисленные православные праздники и весь сложный комплекс обрядов и верований, называемый «двоеверием». Яркий, хотя и экзотичный пример тому— обряд «дырников» беспоповского толка, которые утром, во время восхода солнца, молились, обернувшись в его сторону, для чего в избе прорубалось специальное отверстие. Популярность старообрядчества и стойкость его последователей объясняется именно его близостью народным верованиям. Не букву и мертвую форму древнего благочестия, а психологические и идеологические начала народного сознания и культуры отстаивали старообрядцы. Прежде всего, это сознание и культура свободного крестьянства, у которого прошлое ассоциировалось с личной свободой и земельной собственностью, с жизнью «по правде Божьей». Отсюда — утопизм и роль «старины» в идеологии раскола.

Представления старообрядцев о времени, истории

Своеобразны представления старообрядцев о времени, об истории. Поскольку с христианской точки зрения историческое время, то есть вся человеческая история, имеет целью раскрытие идеи Бога в мире, то движение истории прекратилось с наступлением царства Антихриста. Отсюда — глубокий интерес к истории — как библейской, так и древнерусской, дореформенной. С глубоким личным чувством говорят старообрядцы о князе Владимире, Никоне, Аввакуме, подвижниках веры и памятниках старины. Более же близкая, даже собственная, история представляется им несущественной, не имеющей исторического значения. Г.В. Флоровский отмечал, что раскол «весь в воспоминаниях и предчувствиях, в прошлом или будущем, без настоящего»[4]. Однако вряд ли можно согласиться с мнением знаменитого богослова и философа-евразийца о том, что «сила раскола не в почве, но в воле, это не застой, но исступление, первый припадок русской беспочвенности»[5]. Каковы бы ни были оценки исторической роли русского староверия, современные исследователи сходятся в том, что именно укорененность в народной культуре определяет специфику этого феномена. Стремление к возможно более полному сохранению и воспроизводству религиозных, культурных, духовно-нравственных, семейных и социальных основ жизни позволило старообрядцам сохранить традиционную русскую культуру как систему.

Механизмы воспроизводства традиции в старообрядческой культуре

«Обрядоверие»

«Обрядоверие» — строгое соблюдение обрядовых предписаний, в котором часто упрекают старообрядцев, явилось важнейшим инструментом сохранения и воспроизводства традиции. Ярким примером тому служит культура старообрядцев-иммигрантов, более трехсот лет живущих в иной культурной среде, но сохранивших свое национально-культурное своеобразие. Так, исследователи русских старообрядцев штата Орегон приходят к выводу, что «сохранность языка прежде всего связана с конфессиональным фактором»[6]. Богослужение ведется ими на церковно-славянском языке, который, как и в древности на Руси, осознается как книжная и сакральная разновидность русского языка. Ему обучают по старинной методике всех подростков, и это поддерживает бытовой русский язык, называемый «гражданским».

Стремление сберечь «древнее благочестие»

Стремление сберечь «древнее благочестие» помогло старообрядцам в течение нескольких столетий гонений и скитаний на родине и на чужбине сохранить многие ценности культурного наследия Древней Руси, которые в пореформенный период становятся элементом исключительно народной культуры. Это и древние иконописные традиции, искусство медной пластики, древнерусская певческая культура — не только знаменное пение с системой «крюковой» нотации, но и особое старинное церковнославянское чтение и произношение, то есть живая традиция, которую невозможно было бы восстановить только по записям. Характерно, что обучение в старообрядческих певческих школах строится на раннем знакомстве ребенка с церковными песнопениями во время богослужения. Практически каждый член общины хранил в памяти большой запас мелодий и текстов. Азбуки же обобщали знания, играя роль справочников и теоретических пособий. Таким образом, освоение традиций в старообрядческой культуре, как и в народной культуре в целом, осуществляется через непосредственное участие в религиозной жизни семьи и общины, приобщение к традиционному образу жизни.

Книжность

Особенностью культуры старообрядчества является то, что она, в отличие от народной культуры, опирается не только на устную, но и на письменную традицию— книжность. Старообрядцы продолжили древнерусские традиции рукописных книг. Не имея типографий, потребность в книгах они восполняли их перепиской. Благодаря старообрядцам были спасены многие памятники церковной книжности, уничтожаемые в ходе реформы Никона. Из среды самих староверов вышло немало талантливых писателей: Денисов, «Поморские ответы» которого являются выдающимся богословско-философским сочинением, Иван Филиппов, протопоп Аввакум и др. Яркая образность, эмоциональность, простонародность выражений полемических сочинений мятежного протопопа способствовали демократизации литературного языка, вплетению христианского учения в контекст народной жизни (отчасти за счет «опрощения» учения). Следует отметить, что «правоверие» для Аввакума неотделимо от национального языка, обычаев и традиций русской старины. В «Толкованиях на псалмы», обращаясь к царю Алексею Михайловичу, он призывает: «Ведомо разум твой, умеешь многими язык говорить: да што в том прибыли? С сим веком останется здесь, а о грядущем ничим же пользуется. Воздох-ни-тко по старому, как при Стефане бывало, добренько и рцы по русскому языку: Господи, помилуй мя грешного? А кириелейсон отставь: так ельняне говорят; плюнь на них! Ты ведь, Михайлович, русак, а не грек! Говори своим природным языком; не унижай его и в церкви, и в дому, и в пословицах... Любит нас бог не меньше греков: предал нам грамоту и нашим языком Кириллом святым и братом его. Что же нам еще?»[7]. Такой подход определил уникальный статус старообрядческой книжности как выразительницы идеалов народной духовной культуры.

Старообрядчество сохранило специфические черты средневековой книжной культуры. Книга — хранилище вечных истин, поэтому чтение — не развлечение, а богоугодное дело и нравственная обязанность христианина. Этим объясняется грамотность в старообрядческих семьях. Значение книги усиливается в условиях изоляции, отказа от учительства официальной церкви, преследований, грозивших разрушить духовную преемственность, а также полемикой с «никонианами» и между представителями различных толков внутри старообрядчества. Важная для старообрядческой культуры функция книги состояла в ее воспитательном, духовном воздействии на человека. В семейных и общинных собраниях преобладают учительные сборники: «Пролог, книга о вере», «Стоглав», «Измарагд», «Великое зерцало», «Пчела», «Кормчая» и другие. А среди наиболее читаемых авторов — Иоанн Златоуст, Ефрем Сирин. Выбиралось особое время для чтения, благоговейное сосредоточение. Чтение производилось обязательно вслух, с особым литургическим произношением, когда возникает «панегирическая медитация» и происходит процесс сакрализации сознания через вхождение в духовное пространство книги. Чтение воспринимается как мистическое приобщение к истине.

Общинный уклад жизни

Общинный уклад жизни сыграл важнейшую роль в сохранении старообрядческой культуры. В духовной жизни общины, с одной стороны, культивируется установка на соборное единство, которое трактуется как «изравнение» всех людей. С другой стороны, условием принадлежности к этому единству считается подвиг во имя старой веры, напряженная духовная жизнь. Примером такой личности, осуществившей в своей повседневной жизни морально-нравственный кодекс «ревнителей древнего благочестия» и преисполненной пониманием личной ответственности не только за судьбу собственной души, но и судьбы всего христианского мира, явился «апостол» старообрядчества — протопоп Аввакум. Всесторонняя опора личности на общину и учет интересов общины в индивидуальной деятельности определили специфику и успех старообрядческого предпринимательства.

Эволюция старообрядческой культуры и феномен старообрядческого предпринимательства

Вопреки устоявшемуся мнению о духовном консерватизме старообрядчества, его этико-религиозный комплекс претерпел значительное развитие, приведшее к возникновению многих черт, характерных для модернизирующегося общества, переходящего к посттрадиционной стадии. Если на Западе протестантизм выступил как религия формирующейся буржуазии, то в России именно старообрядчество становится, особенно в XIX в., конфессионально-экономическим образованием, осуществлявшим первоначальное накопление капитала.

Идеологи раскола под ложным никонианским учением подразумевали и ориентацию на материальные ценности, на «плотскую жизнь», ненужную для спасения, куда входили и знания, необходимые для развития материальной культуры. В свете эсхатологических ожиданий земная жизнь мало интересовала раскольников. Но после тяжелого периода массовых самосожжений они приходят к выводу о том, что «время пришло не последнего дня и часа, суда страшного, а... последнего времени», и это время предназначено для подготовки спасения («Поморские ответы»). Староверы бежали на окраины страны, создавая там религиозные общины — анклавы «истинной веры». Но в тяжелых природных и политических условиях общины, для того чтобы выжить, крайне нуждались в прочной экономической базе. Сначала душеспасительным был признан физический труд. Но и сакрализованный изнурительный труд на скудной северной земле, так же как и «северные» промыслы, не могли обеспечить стабильное существование староверческих «общежительств», тем более — «возрастание веры», т.е. воссоединение разрозненных групп староверов, расширение их влияния.

В новых социально-экономических условиях конца XVII — начала XVIII в. эффективным оказался торговый промысел, предпринимательская деятельность, тем более что эта ниша оказалась незанятой. Но эта деятельность, считавшаяся источником стяжательства, не имела необходимого духовного статуса. Лишь в ситуации «эсхатологического стресса», при отсутствии других способов спасения веры, Выговское, а затем и другие общежительства, обратились к предпринимательству. Коммерческая предпринимательская деятельность на благо общины была признана средством спасения веры и души.

Как отмечают исследователи старообрядческой книжности, в конце XVIII — начале XIX в. эсхатологическая тематика уже не занимала центрального места в умонастроениях старообрядчества. Эсхатология изменила свой акцент: произошел перенос интереса с общего Суда на частный, движение к проблеме личного спасения. В общественном плане главная задача сводится уже не к спасению веры, а к ее «возрастанию»[8]. Если в первой половине XVIII в. анклавами веры были общины, члены которых трудились, в том числе и на ниве предпринимательства, лишь на общее благо, то теперь организация старообрядчества меняется: община в центре и множество связанных с ней крупных и мелких очагов предпринимательства вокруг нее. Все большую роль начинает играть семья, именно поэтому в центре духовной и общественной борьбы внутри беспоповщины находился семейно-брачный вопрос. Строгий семейный уклад, отказ от расточительства, от многих мирских удовольствий, патрональное отношение к общине способствовали созданию больших семейных состояний купцов-старообрядцев. В первой половине XIX в. значительная часть торговых и промышленных предприятий Москвы принадлежала старообрядческим семьям Морозовых, Рябушинских, Гучковых, Рахмановых, Хлудовых, Шелапутиных и др. В целом по России ко времени Николая I более 50 % частного капитала в торговле и промышленности принадлежало старообрядцам[9].

Однако духовная культура старообрядчества вряд ли может рассматриваться как провозвестник капитализма. Ее содержание глубоко самобытно и традиционно, оппозиционно современной рационалистической цивилизации. Их самобытный тип хозяйствования, построенный на конфессиональном единстве, доверии, системе взаимопомощи и кредита, «чужд безличному рыночному обмену». Не случайно исследователи отмечают, что «внешняя и внутренняя сила народного русского монашества ушла в старообрядчество»[10].

Боязнь нового, консервация быта, недоверие к финансам и частной собственности также нередко встречались в среде старообрядцев. Наиболее ярко эта тенденция выражена у «странников» или «бегунов». В основе их учения — представление, что в мире правит Антихрист, а все духовные и светские власти — его слуги. Единственно возможный способ существования для истинно верующих — побег из мира, отказ от всяких контактов с государством. Характерным для их идеологии является требование абсолютного равенства и общности имущества. Наиболее радикальным среди бегунских толков является вероучение «безденежных» странников, трактующих деньги как «печать Антихриста». Проходя обряд крещения, вступающий в их общину должен три раза плюнуть на монету и, потоптав ее ногами, забросить подальше. Объясняя свое неприятие денег, сторонники ссылаются и на христианскую традицию вообще, считающую их атрибутом «сребролюбия» и «корыстолюбия», и на разработанную ими символику денег как «печати Антихриста». «Бегуны», живущие в скиту, ведут общее хозяйство, живут самостоятельно — руководствуются монашеской этикой нестя-жания и пустынножительства.

Таким образом, старообрядческая культура представляет собой синтез русского варианта византийского православия и народной культуры, уходящей корнями в дохристианскую Русь. Она формируется в переходный период ухода православной древнерусской культуры и зарождения рационалистической антропоцентрической секуляризованной культуры, поэтому в мировоззрении старообрядцев отражаются особенности уходящей и нарождающейся культур. Старообрядчество явилось проявлением становления русского национального самосознания, осознанием духовного своеобразия русского народа и его культуры; его сторонники выступили защитниками самобытных духовных начал и оставались их живыми носителями и хранителями. Поэтому совершенно справедливо рассматривать старообрядцев как идейных предшественников славянофилов[11]. Эволюция же старообрядчества показывает возможности адаптации традиционной духовной культуры к современным условиям, наличие в ней значительного творческого потенциала, ярко проявившегося в XIX — начале XX в. и вызывающего все больший интерес сегодня.

  • [1] Шахов М.О. К вопросу о религиозно-философ рообрядчество. История, культура, современность.
  • [2] Шахов М.О. К вопросу о религиозно-философских основах раскола // Старообрядчество. История, культура, современность. М., 1997. С. 28.
  • [3] Там же. С. 29.
  • [4] ,2 Флоровский Г.В. Пути русского богословия. Вильнюс: Литовская православная епархия, 1991. С. 67.
  • [5] Там же. С. 67.
  • [6] Никитина С.Е. Место русского языка в жизни орегонских старообрядцев // Старообрядчество. История, культура, современность. М., 1997. С. 207.
  • [7] Цит. по: Зималеев А.Ф., Овчинникова Е.А. Еретики и ортодоксы. Очерки древнерусской духовности. Л.: Лениздат, 1991. С. 159—160.
  • [8] Керов В.В. Старообрядчество: от общего суда к спасению личной души // Старообрядчество: история, культура, современность: Тезисы III научно-практич. конф. М.: Музей истории и культуры старообрядчества, 1997. С. 60.
  • [9] Расков Д.Е. Старообрядческое предпринимательство: попытки теоретического осмысления // Старообрядчество. История, культура, современность. 1998. С. 86.
  • [10] Там же.
  • [11] Парилов О.В. Типологические особенности старообрядчества и славянофильства и их значение в развитии русского национального самосознания: Автореферат диссертации на соиск. уч. степ. к. филос. и. Нижний Новгород, 2000.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>