РОМАН-РЕПОРТАЖ: ПИСАТЕЛЬ КАК «АРХИТЕКТОР ИСТОРИИ»

Чем значим Дос Пассос как писатель, во многом новатор? В широком плане Дос Пассос принадлежал к таким художникам, как Синклер Льюис, Эптон Синклер, Теодор Драйзер, которые тяготели к социально-политическому анализу американской жизни, а в их манере отчетливо проявлялись элементы документализма, репортажа, публицистики. Особое внимание уделяли они общественным факторам, которые детерминируют человеческие судьбы. Уступая иным своим современникам (таким, как Фолкнер, Фицджеральд, Хемингуэй, Андерсон) в искусстве психологического анализа, в тонкости и самобытности стиля, Дос Пассос создал книги, впечатляющие широким спектром жизненных картин.

Дос Пассос питал живой интерес к истории. По свидетельству исследователей, художественные произведения Дос Пассоса отличаются от большинства книг его современников главным образом тем, что его исторические интересы были глубже, шире, чем у них, носили целеустремленный характер.

Они сформировались у писателя еще в студенческие годы. Уже тогда в первых своих публикациях он тяготел к интерпретации «истоков» и «корней» любого общественного явления. Труды классиков исторической науки, таких как Гиббон, Маколей, Тойнби, были настольными книгами Дос Пассоса. Он даже признавался, что беллетристика стоит у него на втором месте после историко-философских трудов. И приходил к парадоксальному выводу: для него история всегда живее и увлекательнее, чем литература. Полагаю, что это следствие того, что художественное провидение — плод фантазии одного конкретного человека, в то время как история — плод всего человечества. Его интересовал опыт Джона Рида, которого Дос Пассос считал одним из лучших американских писа-телей-документалистов. Художественный метод Дос Пассоса был ориентирован на включение судеб героев в конкретный историкосоциальный контекст. А это объясняет насыщение его книг приметами времени. Иногда его крупномасштабные полотна относят к особой жанровой разновидности — к «романам-репортажам». Свою эстетическую позицию Дос Пассос выразил следующим образом: «Менталитет поколения воплощен в его языке. Писатель схватывает различные аспекты этой живой речи в печатном слове. Осваивая языковые пласты, он открывает благодаря им формы мировосприятия целого поколения. Это и есть история. Писатель, отражающий непосредственно жизнь, — архитектор истории».

Для Дос Пассоса художник, работающий со словом — самодеятельный историк своей эпохи. Его книги ценны не только в эстетическом, но и в познавательном плане. Он воссоздает реальность, исходя из личного опыта. И делает это убедительней, чем историк или биограф.

Охотясь за свежим материалом, он уподобляется «розыскной ищейке». Ученый, социолог или историк сумеют воспользоваться этим материалом с немалой для себя пользой.

Сочетая в себе беллетриста, ученого-историка, культуролога и публициста, Дос Пассос стал своеобразным летописцем событий, развертывавшихся у него на глазах. Свои романы он называл «хрониками современности». По его произведениям — художественным и документально-публицистическим — можно изучать историю XX в.

За три с лишним десятилетия, прошедших после кончины писателя, споры вокруг его книг не остыли. Началось серьезное, более взвешенное осмысление его наследия, вклада в литературу. Издан том переписки и дневников Дос Пассоса (1973), увидели свет антология лучших образцов публицистики (1988), посвященный ему сборник наиболее интересах критических работ, а также серьезные монографии, трактующие разные стороны его жизни и творчества (В. Карр, М. Кларк, Г. Лидинггон, Р. Розен и др.).

Опубликованный в 1980 г. библиографический труд Дж. Рорен-кемпера реферирует сотни критических статей, рецензий, книг, посвященных Дос Пассосу. Он напоминает, сколь значима роль писателя не только в литературной, но и в общественной жизни своей страны.

Советский фактор: русская судьба Дос Пассоса. Драматична и поучительна его русская судьба. «Советский фактор» сыграл принципиально важную роль в творчестве Дос Пассоса, в его духовном поиске. В восприятии Дос Пассоса в истории нашей страны рельефно очерчивается три этапа: взлет, падение, новый взлет.

Дос Пассос был первым из писателей «потерянного поколения», проложившим дорогу к нашему читателю еще в 1920-е гг. Как и многие радикалы послевоенного десятилетия, Дос Пассос пристально следил за ходом «советского эксперимента». Не желая ничего принимать на веру, он стремился все представить воочию.

Впервые он приехал в Советскую Россию в 1921 г. Дос Пассос весьма осторожно высказывался о новом режиме Грузии, куда только что были введены войска 11-й армии, полагал, что Западу необходимо помочь голодающим в Поволжье, чтобы Россия могла направить свои усилия на «созидание новой цивилизации», с похвалой отзывался о борьбе с неграмотностью. Но его напугал репрессивный аппарат ВЧК, жестокая судебно-карательна система и невыносимое «отсутствие безопасности» населения.

В 1928 г., в канун «великого перелома», интерес к «советскому эксперименту» вторично привел его в нашу страну. Дос Пассос пробыл в России несколько месяцев, посетил Москву, Ленинград, проплыл по Волге до Астрахани, путешествовал по Северному Кавказу. Он был тепло принят нашей интеллигенцией, в нем видели «американского Горького», наиболее политически влиятельного писателя Запада, и горячо желали, чтобы он поставил литературный талант на службу коммунистической доктрине». Дос Пассос, находясь в Москве, которая считалась «театральной Меккой», едва ли не ежедневно посещал театры, просмотрел много фильмов и пришел к выводу, что с точки зрения достижений в театральном искусстве (Станиславский, Таиров, Мейерхольд) и кинематографии (Эйзенштейн, Пудовкин) русские занимают лидирующие позиции в мире. Он не скрывал, что использует в своем творчестве их художественные находки, особенно принцип монтажа, разработанный Эйзенштейном. Дос Пассос полагал, что в России, несмотря на огромный ущерб, нанесенный Гражданской войной ученым и писателям, накоплен огромный творческий потенциал.

Однако при этом за внешне благопристойным фасадом столичного быта от него не укрылась «железная рука террора». Замечал он и подспудно укоренившееся у многих людей чувство страха перед спецслужбами. Покидая Россию, Дос Пассос испытывал ощущения человека, вышедшего из тюрьмы.

В начале 1930-х гг. появились переводы первых двух частей трилогии Дос Пассоса «США».

Стилевые приемы Дос Пассоса, его новаторская экспериментально-художественная методология стали предметом специальной дискуссии в СССР — «Советская литература и Дос Пассос (Знамя. — 1933. — № 5), в которой приняли участие А. Фадеев, И. Сельвинский, Вс. Вишневский, В. Перцов и др. Появились статьи о «школе Дос Пассоса» в советской литературе. Это было время увлечения документалистикой, репортажем. Вс. Вишневский полагал, что Дос Пассос, художник-новатор, перешел от «планиметрии» старой литературы и «стереометрии» новой. В 1934 г. вышла книга о Дос Пассосе А.И. Старцева.

Между тем, сообщения о «большом терроре» начинали все сильнее тревожить Дос Пассоса. С сожалением относится он к тем близоруким соотечественникам, которые, посетив СССР, наивно уверовали в существование там «социалистической утопии». Убийство Кирова (1934) писатель сразу же оценил как «очередную конвульсию того саморазрушительного процесса, начало которого было положено сварой между Сталиным и Троцким». Он считал, что с этого момента революционный процесс вступил в новую фазу, «термидорианскую». Начавшиеся репрессии ошеломили Дос Пассоса, обнажили перед ним террористическую суть сталинизма.

В его письмах 1935—1936 гг. обсуждается проблема целей и средств в политической борьбе. Писатель убежден, что самые гуманные идеалы не могут быть достигнуты, если они реализуются с помощью террора и насилия. Он полагал, что некоторые «трюки», изобретенные сталинистами, взяли на вооружение Гитлер и Муссолини.

Антисталинистские высказывания Дос Пассоса не остались не услышанными в России. Отношение к писателю резко переменилось. Перевод заключительной части трилогии «США», «Большие деньги», так и не состоялся. Если в 1936 г. в советской прессе еще было напечатано несколько статей и рецензий о Дос Пассосе, то в следующем — уже ни одной. В том же году был репрессирован Валентин Стенич, друг и переводчик Дос Пассоса. В конце 1930-х гг. имя Дос Пассоса в СССР уже не упоминали. За ним тянулся шлейф «ренегата», десятилетиями оставался он объектом изощренной хулы.

Лишь в 1981 г. в серии «Библиотека литературы США» вышел том Дос Пассоса с переведенными еще в начале 1930-х гг. двумя первым книгами трилогии «США». Предисловие к ним написал Я.Н. Засурский, первым начавший процесс «реабилитации» писателя.

По-настоящему освоение творчества Дос Пассоса началось лишь со второй половины 1980-х гг.: был переиздан «Манхэттен» (1992), вышел сборник публицистики (1994), появился ряд публикаций из его наследия в журнале «Новое время», напечатан его трехтомник. Но, основательное научное изучение его наследия с использованием всего пласта его текстов — впереди.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >