Полная версия

Главная arrow Философия arrow Взлеты и падения гениев науки: практикум по методологии науки

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

Осторожно - оксюмороны!

В данной главе я уделил достаточно большое внимание болевым точкам теории экономических явлений. Но экономика представляет собой всего лишь одну из социально-экономических наук. Двумя другими их вершинами являются соответственно политология и социология. Я решил не рассматривать социально-экономические науки по отдельности, а придать проводимому анализу принципиально другую направленность. Экономика, политология и социология - это базовые науки. Они обладают смыслом безотносительно к любым другим наукам. Реально существуют властные отношения, приходится их изучать. Эта миссия выпала на долю политологии. Соответственно отношения между людьми в социальных группах и между этими группами изучает социология.

Но наряду с базовыми социально-экономическими дисциплинами существуют еще и мезометанаучные науки. Их двумя самыми авторитетными представителями являются юриспруденция и история. Каждая из этих наук актуальна лишь постольку, поскольку существуют базовые социально-экономические дисциплины. Если бы не было экономики, политологии и социологии, то надобность в юриспруденции отпала бы. Соответственно, нечего было бы изучать историкам. Юриспруденция и история являются надстройками над базовыми социально-экономическими науками. Они позволяют определенным образом интерпретировать их содержание. В этой связи юриспруденцию и историю следует считать метанаучными дисциплинами. Но необходимо также учитывать, что в отряд метанаук входят метаэкономика, метаполитология и метасоциология. Чтобы избежать путаницы при классификации метанаук, я ввожу представление о мезометанауке. Она в иерархии метанаук не достигает предельной высоты. Это понятно постольку, поскольку и у юриспруденции, и у истории есть свои собственные метанаучные спутники.

Итак, изменение направления анализа аксиологических наук открывает новые возможности осмысления статуса общественных дисциплин. В этой связи исключительно актуальное значение имеют принципы указанных наук. Как неоднократно отмечалось, именно принципы обладают в составе наук максимально высоким информационным содержанием.

Среди принципов общественных наук особенно широко известны принципы равенства, справедливости и свободы. Все трое вызывают у меня очень большие сомнения. Как раз ими мне хочется поделиться с читателем. Сразу же перейду к сути рассматриваемой ситуации.

Каждая из социально-экономических наук представляет собой чрезвычайно разветвленное целое. Например, в социологии изучаются вопросы культуры, образования, семейных и гендерных отношений, проблемы здравоохранения, СМИ, расовых и этнических отношений, городской и сельской стратификации. Окончательная ясность возникает лишь в случае, если анализ достигает должной глубины, фундамента социальных отношений, т.е. не ограничивается недостаточно конкретными рассуждениями. Глубинные теории не обходятся без принципов. Ими всегда являются системы сбалансированных показателей, специфичных именно для данной глубинной концепции.

Многие исследователи, не будучи компетентными в глубинных науках, стремятся ограничиться поверхностным слоем, т.е. общими рассуждениями, которые как раз и облекаются в форму принципов равенства, свободы и справедливости. Этим исследователям они представляются своеобразной палочкой-выручалочкой для всех социальных наук. Впрочем, как показывает анализ, их оптимизм имеет схоластический характер.

Принципы равенства, свободы и справедливости обладают подлинным научным весом лишь в случае, если они благополучно переводятся на язык глубинных теорий. Но как выясняется, это невозможно. Дело в том, что даже если бы указанный перевод удалось бы осуществить, то он не дал бы прироста научного знания, ибо в конечном счете ничего не добавляется к принципам, понимаемым как системы сбалансированных показателей.

На мой взгляд, такие концепты, как принципы равенства, свободы и справедливости, разумно квалифицировать в качестве концептуальных оксюморонов. Имеется в виду, что они производят сильное эмоциональное впечатление, но при ближайшем рассмотрении оказываются метафизическими аналогами научных концептов.

Интересно, что конституции стран, как правило, начинаются с концептуальных оксюморонов. Приведу в этой связи несколько характерных цитат.

Конституция США '. «Мы, народ Соединенных Штатов, дабы образовать более совершенный Союз, установить правосудие, гарантировать внутреннее спокойствие, обеспечить совместную оборону, содействовать общему благоденствию и закрепить блага свободы за нами и потомством нашим, провозглашаем и учреждаем настоящую Конституцию для Соединенных Штатов Америки».

Конституция России: «Российская Федерация - Россия есть демократическое федеративное правовое государство с республиканской формой правления. [...] Человек, его права и свободы являются высшей ценностью».

Конституция ФРГ: «Сознавая свою ответственность перед Богом и людьми, воодушевленный стремлением в качестве равноправного члена идущей по пути объединения Европы служить всеобщему миру немецкий народ, исходя из своей конституирующей власти, принял настоящий Основной закон. [...] Немецкий народ признает неприкосновенные и неотчуждаемые права человека в качестве основы всякого человеческого сообщества, мира и справедливости на земле».

Конституция Франции: «Девиз Республики- “Свобода., Равенство, Братство”».

В приведенных цитатах я подчеркнул явные концептуальные оксюмороны. Интересно в этой связи заметить, что Великобритания обходится без конституции, регулируя жизнь сообщества совокупностью правовых актов. Это избавляет британцев от необходимости проводить обобщение посредством оксюморонов. Ох, не просты эти британцы!

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>