Полная версия

Главная arrow Философия arrow Взлеты и падения гениев науки: практикум по методологии науки

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

Два метафизических «подвига» Эйнштейна

Меня, скромного вузовского профессора, однажды противопоставили... Эйнштейну. Разумеется, это для меня великая честь, но, к сожалению, я должен от нее решительно отказаться. Эйнштейн в физике - гроссмейстер, который многие годы был чемпионом мира. Я же в лучшем случае перворазрядник, даже не кандидат в мастера спорта.

Я попал под стрелы критикессы в связи со своим вузовским учебником философии. Стандарты требовали, чтобы непременно было рассмотрено соотношение философии, науки и религии. Их составители явно желали провозглашения гармонии всех трех форм знания. Я же не собирался лукавить со студентами. Поэтому я написал то, что считал истинным, а именно: «Религиозные мотивы, внесенные в науку, разрушают, поэтому ученые выступают против такого внесения». Критикесса в связи с этими словами сослалась на Эйнштейна, который, мол, «прозорливо заметил, что наука без религии ущербна». Но у Эйнштейна нет ни одной статьи, помещенной в научном журнале, в которой бы он превозносил религию.

Во избежание обвинения в сокрытии подлинных мыслей Эйнштейна приведу две цитаты, которые мне представляются довольно показательными. «Наука может быть создана только теми, кто насквозь пропитан стремлением к истине и пониманию. Но источник этого чувства берет начало из области религии. Оттуда же - вера в возможность того, что правила этого мира рациональны, т.е. постижимы для разума. Я не могу представить настоящего ученого без крепкой веры в это. Образно ситуацию можно описать так: наука без религии - хрома, а религия без науки - слепа» (1941 г.). «Сообщения о моей религиозности являются чистейшей ложью. Ложью, которая настырно повторяется! Я не верю в личного бога. Свое отношение к богу я выражал ясно и никогда не отказывался от своих слов. Если же что-то из моих высказываний может показаться кому-то религиозными, то это, вероятно, - мое безграничное восхищение структурой мира, которую нам показывает наука» (1954).

Мне думается, что Эйнштейн мог бы быть более точным в своих утверждениях. Друг Эйнштейна М. Соловин указывал ему, что, говоря о религиозном чувстве, он ставит себя в двусмысленное положение человека, который якобы верит в личностного бога. Гений, однако, не внял советам друга.

Меня смущают также рассуждения Эйнштейна об интуиции, свою веру в которую он провозглашал неоднократно. Согласно его теории, научное открытие является догадкой. Об интуиции написаны горы книг, но, как правило, в них больше восторженных восклицаний, чем оправданных суждений. Судя по текстам Эйнштейна, он ссылался на феномен интуиции главным образом в двух случаях, а именно, подчеркивая либо отсутствие логического пути к универсальным научным законам, либо наличие смутного чувства о нахождении на правильном пути исследования, способном привести к научному открытию. На мой взгляд, то и другое не заслуживает быть обозначенным непроясненным термином «интуиция».

Любой ученый на основе своего многолетнего опыта предпринимает те или иные действия. Каждое действие сопровождается самооценкой ученого, которое часто не является достаточно четким. Но, и это крайне важно, нет никаких запретов для предприятия новых усилий по прояснению ситуации. Если они действительно предпринимаются, то от пресловутой интуиции ничего не остается.

На мой взгляд, приверженность Эйнштейна к интуиции по большей части объяснялась его пониманием устройства научной теории. Он полагал, что от ощущении нет ни прямого, ни окольного пути к научным законам, которые вырабатываются разумом. Открытие законов разумом - это, мол, загадки. Это угверждение ниже оспаривается.

По моему мнению, Эйнштейн не учитывал, что ощущения в том виде, в котором они присущи человеку, являются разновидностями понятий. Все, что физик видит, слышит и осязает в эксперименте, является для него представителем теории, т.е. понятий. Постижение понятий, связей между ними, т.е. законов, и, наконец, принципов - это сложный процесс, но его проходят стадия за стадией. Вопреки Эйнштейну путь от ощущений к законам есть. Проходя его, празднуя очередной успех, исследователь имеет право вскричать «Эврика». Одно дело утверждать, что открытие является результатом интуитивного озарения, своеобразного «бац», другое дело интерпретировать его как результат целенаправленного поиска, каким бы сложным он ни был. Читатель имеет возможность обратиться к лекциям Нобелевских лауреатов и убедиться в том, что они детально описывают многоэтапный путь своих открытии. Сам Эйнштейн также многократно рассказывал о своих поисках. Многие годы он безуспешно пытался создать теорию всего, не учитывая должным образом специфику слабых и электромагнитных взаимодействий. Он находился на ложном пути. Жаль, что нет возможности поинтересоваться у Эйнштейна о роли интуиции в этом процессе. Чувствовал ли он, что находится на ложном пути? Если чувствовал, то почему упрямо тиражировал свои ошибки? Не потому ли, что его творческий потенциал, накопленный за многие годы исследовании, имел вполне определенную направленность?

На мой взгляд, рассуждения Эйнштейна о религиозном чувстве и интуиции указывают на те грандиозные опасности, с которыми встречается ученый при обращении к вопросам, по сути выходящим за границы его компетентности.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>